НАРОДНЫЙ ПРОТЕСТ: ВАРИАНТЫ РАЗВИТИЯВопрос №1:
Каким должен быть протест общества против власти: мирными или радикальным?[Николай Усков, президент медиагруппы «Живи!», руководитель проекта «Сноб»:]
— Я считаю, что он должен быть мирным, потому что радикальный протест — он, конечно, прекрасен и он возбуждает неокрепшие головы, но ведет он всегда к одному и тому же — к тирании (так или иначе). В истории человечества было множество революций, но заканчивались они всегда одним и тем же — жить становилось хуже. Причем, иногда значительно хуже. И мы это помним по 1917 году. Не просто хуже, а жизнь может измениться до такой степени, что мы даже себе не представляем, до какой. Поэтому лучше, как говорили наши предки, дурной мир, чем хорошая война.
[Эдуард Лимонов, писатель, политик:]
— Должен быть бунт, конечно. Бунт, потому что у нас экстремистская власть, которая не идет ни на какие уступки. И, безусловно, должен быть несанкционированный митинг (я об этом писал еще в октябре 2010 года). Наконец, 6 мая массы поступили так, как отец Эдуард говорил, промывал мозги много-много лет.
Вопрос №2:
При отсутствии реакции власти, радикализация протестов оппозиции — единственный способ что-либо поменять?[Николай Усков:]
— Я надеюсь, что у власти хватит, с одной стороны, инстинкта самосохранения, с другой стороны — хватит мозгов. Все-таки, во власти довольно много приличных людей, которые так или иначе подталкивают носителей высшей власти к диалогу с обществом и каким-то уступкам и, возможно, к каким-то реформам. В той или иной степени это более разумный путь, потому что это путь мирной трансформации без резких движений. Это более разумный путь для нашей страны, страны сложной, с огромными социальными контрастами, с огромными географическими, экономическими контрастами, с кучей нерешенных проблем. Социальный взрыв в такой стране — это просто катастрофа. Россия перестанет существовать.
[Эдуард Лимонов:]
— У власти есть реакция, она опасается, она стесняется, она боится. Стесняется, вот дали Удальцову вместо уголовного дела, которое могли дать, дали тысячу рублей штрафа. Это она стесняется. А боится? Она никогда не скажет, что она боится. Я смотрел на лицо нашего вновь избранного президента на инаугурации, он очень озабочен, у него такой, нахохлившийся хмурый вид.
Вопрос №3:
Возможно ли уличными акциями добиться реальных действий властей?[Николай Усков:]
— Чем последовательней будет давление общества на власть, тем, конечно, больше шансов добиться реформ. Но это должно быть последовательно и, я подчеркиваю, преимущественно мирное давление. Конечно, стычки будут, они неизбежны, любые провокации и так далее. Но нужно понимать, чего мы хотим. Если мы хотим опять диктатуры, то, конечно, радикальный массовый протест — это путь к диктатуре. К еще одной диктатуре. Заменим плохую диктатуру на хорошую диктатуру.
[Эдуард Лимонов:]
— Французская революция добилась именно уличными акциями того, что власть ушла и пришла другая власть. Надо быть просто смелее. Я почему критиковал, начиная с декабря, наших лидеров оппозиции, самозваных, на мой взгляд, потому что они критериям лидеров не отвечают. Что нужно быть решительным. Мы имеем дело с очень жесткой, очень сильной властью, традиционно в России такой, несгибаемой. И они понимают только, когда с омоновцев срывают шлемы. Вот тогда власть начинает беспокоиться.
Вопрос №4:
Должны ли оппозиционные лидеры призывать к радикализации протестов?[Николай Усков:]
— Я знаю, что даже среди моих коллег, Божена Рынска, например, считает, что нужно радикализировать протест, иначе все это не имеет никакого смысла. Я считаю, что имеет смысл не радикализировать протест. Но всегда найдутся те, кто захотят его радикализировать, потому что у людей в обществе (в принципе, это, наверное, нормально) разные цели. Одни хотят прийти к власти, другие не хотят приходить к власти, а хотят, чтобы у нас были справедливые и честные выборы в парламент. Кто-то будет всегда хотеть устроить бардак, потому что этот бардак позволяет увеличить свой политический капитал. Должен ли я этого хотеть, чтобы политический капитал, например, Удальцова вырос? Я, честно, совершенно равнодушно отношусь к политическому капиталу Удальцова, вырастет он у него или не вырастет. Это его личное дело, его борьба. Но я ее поддерживать не буду. Мне кажется, что оппозиции в ближайшее время вообще придется договариваться, наконец, о том, чего мы добиваемся, чего мы хотим на самом деле. Мы хотим просто постоянно орать «Путин — вор, уходи, узурпатор, вор» и так далее. Ну, вор не вор, а, все-таки, я думаю, 40% голосов он имеет совершенно честно. Так что... Его все равно поддерживает значительное большинство. Если не большинство, но значительная часть населения страны. Соответственно, мы должны научиться как-то с этой значительной частью населения страны тоже разговаривать и договариваться. Это нормально. И это и есть путь к демократии, а не к диктатуре.
[Эдуард Лимонов:]
— Призывать надо осторожно, потому что у нас наделали такую паутину законов, через которую кого угодно, ну не знаю, воробья можно привлечь к уголовной ответственности за то, что он пролетел там выше или ниже. Это все маразм. То есть вот эти все законы против противодействия насилию они незаконны. Есть государственное насилие, оно существует, есть полицейское государство. Поэтому все законы, принятые для охранения и самосохранения вот этого государственного насилия — они тотально незаконны. Это как паук будет принимать огромное количество законов против мух, которые к нему в паутину залетают. Это же несправедливо и глупо.
Вопрос №5:
Как должны себя вести популярные участники оппозиционных движений, не желающие агрессии? Например, Ксения Собчак выступает за мирные протесты.[Николай Усков:]
— Это тяжело. Я был в такой же ситуации (просто не успел еще написать по этому поводу ничего). Я был ровно в такой же ситуации и ровно по тем же соображениям не пошел. Потому что я уже вышел из дома, и мне просто стали писать, что, все-таки, подтверждается самый худший сценарий. И я передумал ехать, потому что я не хочу быть винтиком в чьей-то политической биографии, не хочу вообще быть винтиком. И если мы выходим на эти мирные акции, то именно для того, чтобы сказать, что мы не хотим быть винтиками системы, хотим, чтобы наш голос был услышан, чтобы система понимала, что есть такая сила. Я не хочу сидеть на площади, не хочу жить в палатке на этой площади, не хочу переворачивать туалеты, не хочу кидаться камнями в омоновцев, потому что мне это кажется путем совершенно другой России — не той России, о которой я мечтаю. Я мечтаю о стабильной демократической стране, где никто не будет расправляться над политическими оппонентами такими средствами. Поэтому я считаю, что в ближайшее время мы увидим несколько таких заявлений как сделала Ксения Собчак, потому что мы хотим, чтобы власть скорее нас услышала, чтобы, все-таки, этот протест не радикализировался дальше. Такая угроза есть. Это страшно. И зачем это нужно? И власти это не нужно, и обществу это не нужно. Это нужно безответственным радикалам. Это очень обидно, потому что власть, конечно, уже не первый раз совершает эту ошибку. Это уже было в русской истории. Совершенная упертость царской бюрократии привела к революции. Безусловно, одна из главных причин революции — упертость абсолютная, пуленепробиваемая упертость царской бюрократии. И если из истории не будут сделаны правильные выводы, это может повториться опять.
[Эдуард Лимонов:]
— Ксения Собчак должна удалиться на 101-й километр от любого народного протеста. Я ничего не хочу сказать о ней плохого, а только хочу сказать, что она — определенный человек. Она — символ ее папы, символ путинского режима. Потому что Владимир Владимирович — питомец ее отца. И вообще она только приносит вред. Кто бы ей растолковал спокойно и просто: «Ксения Анатольевна, отойдите подальше, на 101-й километр от любого протеста, тогда всё, будет успех». А как только она приближается, люди начинают думать, что это обман, подстава. Лидеров у оппозиции практически нет умных. И сейчас будет идти огромная отбраковка, кто сохранится. Всю зиму у нас выступали в качестве лидеров кто угодно — то «Лига избирателей», то Акунин, вдруг проснувшийся от столетнего сна, то Дима Быков. Черт его знает. Он — отличный поэт и литератор, чего он полез не в свою область? Есть басня Крылова о том, что сапоги должен тачать сапожник, а печь пироги — пирожник. Вот так и это. Не надо. Дилетанты должны уйти. Чем меньше лидеров, тем лучше будет. Сговнили протест зимой, репутацию спасли вчерашние радикалы, которые вышли. Хочу сказать, что там были и националисты, и «Антифа», выступали единым фронтом. Это не было то, что происходило до этого на Болотной, это были другие люди. Надо это понимать. Не выпендриваться вот этим всем. Сразу начинается либеральный крик на лужайке, все говорят «Мы победили! Мы смогли!» Люди пришли другие. Вот, что я хотел сказать.
.
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/community.gif?v=92.2){kind=small}
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.2){kind=small}
alexey_razukov в СТРАТЕГИЯ 31. 31 мая 2012. Москва
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=91.6){kind=small}
